Еще одна сказочка - вдогонку уходящему году

«Еще неделю назад их жизненные дороги не собирались пересекаться. Она умела и любила очаровывать мужчин взглядом, а Он умел смотреть на женщин спокойно. Она умела и любила кокетничать, а еще играть с людьми, а Он умел профессионально играть людьми и не очень нуждался в них. Она умела создавать иллюзии и в них дарить радость, эмоции и наполнять мир мужчины красотой и лаской, а Он не очень верил людям, умел видеть сквозь иллюзии и смотреть в глаза. Она умела замечать и ценить маленькие радости, а Он умел уже спокойно принимать любые повороты судьбы. А еще они оба знали, что в жизни бывают кошки. Нет, не те, которые мурлычат дома или гуляют сами по себе, а те кошки, которые скребут сердце и душу. И Она и Он уже встречали их и могли безошибочно отличать их от просто кошек, но сейчас их не было видно нигде. Сейчас Она говорила, улыбалась и была искренна, а Он слушал, улыбался и тоже, как ни странно, был искренним.

Семь дней назад Она и Он встретились далеко от того места, где они увидели друг друга впервые. В тот, первый раз, Она была на работе и смотрела на незнакомых мужчин без интереса, а Он был там, где ему просто надо было быть. Он любовался ей, и Она была чудо как хороша, а Она вскользь подумала, что среди нескольких мужчин - Он самый капризный. Уходя, Он запомнил ее имя, потому что очень и очень редко встречал в своей жизни то, что «цепляло» его, а Она… Она, конечно, забыла о нем. Написав ей, Он не надеялся ни на что, но... он прилетел, а Она нашла время, и они сидели в ресторанчике, первым встретившимся на их пути. Он снова любовался ею и слушал свои ощущения, а Она кокетничала и как-то легко узнавала его. Она говорила и играла, Она создавала иллюзию и ей он почему-то нравился, а Он слушал, ощущал ее, и ему было уютно, хотя Он и видел ее сквозь иллюзию. Оборвав почти все струны своей души и чувств, Он научился не задавать себе вопросов, если чужие эмоции ему нравились. Он просто впитывал их, очень остро ощущая фальшь. Когда ты умеешь слышать, фальшивость слишком режуща. Уже потом, вечером, перед сном Он вспоминал ее, улыбался, вновь ощущая ее голос, взгляд, игру, запах… и Он помнил, как выходя из ресторана – протянул ей руку и ее ладошка доверчиво легла в его. Что-то неуловимое, далекое и теплое было в ней. Он еще не знал, что это, но Он знал точно – это надо вдыхать как осенний ветер: жадно, всей грудью и торопясь. Ведь осенний ветер краток и переходит в морозный, обжигая холодными льдинками…

 Назавтра, у него были дела, и Он завтра же улетал, а ему до тоски хотелось снова увидеть ее, но только Она знала свое время и могла делать выбор. Ее сообщение, что у нее есть время для него, было почти счастьем, и ему было до боли жаль, что Он давно не умел быть счастливым и легким. Встречая её, Он совершенно случайно стал свидетелем как Она прощалась с другим. Он умел радоваться счастью других и улыбнулся, видя ее глаза, ее теплоту и искренность смеха. Он пошел дальше, решив подождать, ведь нельзя же встречать ее, если Она еще не простилась. Он встретил ее через пару минут, когда Она красивая, искрящаяся и почти родная вышла к нему, и этот день стал для него уютным и добрым. Они снова сидели в ресторанчике, Она снова говорила, играла, рассказывала о себе и о стихах. Она умела пить вино, улыбаться ему и людям, Она умела смеяться и влюблять в себя всех вокруг, а Он вдыхал ее всю, Он слышал ее, и видел ее. А еще Он понял, что в ней было такого светлого и нужного ему, давно нужного и давно искомого им. Он не любил своего прошлого, ему нечего было в нем делать, но Она вернула ему грусть о нем, хорошую грусть… Теплую и настоящую. Он оглянулся вокруг, поискал глазами кошек, тех самых, которые выпускают когти в сердце и душу, прислушался не слышно ли звуков их мягких лап, но все было тихо. Была лишь радость от общения, и ни одного фальшивого ощущения… И Он позвал ее с собой. Он уже очень и очень давно не звал с собой никого. Та, которую он раньше звал с собой – не пошла с ним, и была права, а других ему звать не хотелось, да и одиночества Он не боялся и даже любил его. Услышав его, Она даже замерла от неожиданности, но через секунду сказала «Да». Она не хотела поехать с ним, Она хотела поехать туда, куда Он позвал. Она умела принимать дары, особенно от тех, кто ей чем-то нравился. Она знала наверняка, что поняла того человека, который звал ее с собой, Она не боялась его, и Она знала, что сможет объяснить себе почему, куда и с кем Она едет. Расставаясь, Он гнал от себя мысли, что Она передумает, а Она улыбалась и уже вся жила поездкой туда, куда Он позвал…

Тот, первый вечер вдвоем, когда Он и Она знали, что и сегодня и четыре дня потом им придется засыпать и просыпаться вместе, Она была слишком уставшей, чтобы играть и создавать иллюзии. Она и Он сидели в кафе в вечернем городе, им некуда было торопиться, Она ела пиццу и запивала глинтвейном, Он пил кофе и смотрел в ее глаза. Она рассказывала о себе, о своей семье и о том, как не всё хорошо бывало в ее жизни. Он увидел, как Она умела оттаивать и услышал, как Она умеет быть доверчивой и искренней. И когда они шли домой, Она впервые осознала, что они идут к Ним домой, и что Они могут молчать друг с другом, не теряя теплоты и уютности. А перед сном, обнимая друг друга, Он и Она научились ощущать вкус поцелуев. У поцелуя с каждым другим есть свой, особенный и неповторимый вкус, если конечно тот, другой, тебе не безразличен. Этим вечером, как и во все остальные вечера там, где они были - Он засыпал позже ее, вдыхая ее запах и ловя каждое ее движение. Он был настороже, потому что ждал фальши, или шороха кошачьих лап. Он всегда ждал этого и чаще всего не обманывался, но сегодня вокруг было тихо и уютно… Он крепче обнял ее, может быть даже чуть интимнее, чем Она могла представить себе раньше и, улыбнувшись её протесту – уснул…

Следующее утро обласкало его тем, что оказывается Она умела ворчать. Он ни разу до того не видел, как Она злится, ворчит или бывает недовольна и эти новые ощущения улыбнули его. Она была искренна в эмоциях, и Он это чувствовал. Она немного сердилась, а Он думал о том, что сделать хорошего этому человечку. Именно Она, этот совершенно ласковый и теплый человечек, играя, кокетничая и создавая иллюзии, давала ему то далекое, что он всегда искал в других. Он не смог бы задеть ее, Он не хотел ничего изменить в ней или в ее отношениях с ним, Он впитывал ее настолько, насколько это было вообще возможно, Он отдыхал душой и мыслями, и Он даже позволил себе вспомнить уголок своего прошлого… А еще Она умела дарить утренние поцелуи, Она умела дарить ощущения утра, дарить ощущения удавшейся жизни только от того, что ты проснулся рядом с ней, Она вообще умела создавать неотличимую иллюзию твоего счастья и Он принимал это всё целиком. Он пил эти эмоции и ощущения… И вокруг была золотая осень, с ее осенними красивыми и полными ветрами, с ее шуршащей законченностью и красотой перед морозами…

В этот день, Он и Она гуляли, держась за руки, прикасаясь друг к другу нарочно и невзначай, они даже привыкали иногда молчать друг с другом, чтоб прислушаться к ощущениям, когда появляется не Он и Она, а «Мы». Именно в этот день, наверное, впервые с их знакомства, Она испытала желание стать чуть искреннее, чуть открытее и Он услышал её. Он умел ценить искренность, может быть потому, что сам был таким, хотя и не любил быть искренним. Они были целиком в осени, и Он сам себе читал стихи, пока Она наслаждалась новым. И Она не боялась быть чуточку капризной, когда Он не видел…

А вечером, дома, Они пили вино. Она просто любила вино, а Он полюбил смотреть, как она его пьет. Они уже научились не стесняться прикосновений друг друга, и Они наслаждались этим вечером, когда и Он и Она были достаточны друг другу, когда им не нужен был телевизор, когда они могли, не спрашиваясь и не боясь непонятости, ласкать и целовать другого, дышать запахом и эмоциями другого. Они валялись друг с другом, и засыпали в обнимку, и им это понравилось. Он любил спать в обнимку, но как давно было то время, когда Он подпускал постороннего человека к себе так близко и так надолго… И Он не хотел отпускать ее из своих рук, Он ведь знал, что ему дано лишь четыре дня и пять ночей нежданного выигрыша в лотерее его жизни… А потом, когда Она уже спала, и Он слушал ее дыхание – пришла мягко и почти не слышно кошка… Та самая кошка, которая умеет царапать душу… Кошка прошла к кровати, потянулась, внимательно посмотрела в его глаза и осторожно легла в ногах…

 Следующее утро не понравилось ему. Он проснулся рано, долго смотрел на то, как Она спит… Она умела быть очень красивой, когда спала, и это была другая ее красота – настоящая, ведь спящий человек не умеет кокетничать… Он перевел глаза на край кровати, и кошка была там же, внимательно смотря на него… Он был в душе, и кошка умывалась там же, Он пил чай и кошка сидела напротив, Он пробовал читать, но кошка не давала сосредоточиться… Он не знал как ее прогнать, или убедить, чтобы она ушла – ведь даже разговаривая с кошками, ты не можешь получить их ответной реакции. И тогда Он ушел туда, где спала Она. Он решил, что расскажет ей о себе, хоть немного, и попробует объяснить ей что-то из своих ощущений, потому, что когда Он не видел в этом необходимости – Он просто расставался с человеком. И Он расставался всегда, но в этот раз Он хотел, чтоб Она осталась. Она проснулась, и вернувшись из душа пришла к нему в кровать. И Он и Она не торопили утро, оно давало им ощущения близости, нужности и доверия. А еще они целовались… И Он хотел бы это длить бесконечно, но ведь Она приехала не к нему, а туда куда позвал Он. Они снова гуляли, им обоим это нравилось, и они в совершенстве владели искусством гулять вдвоем, но сегодня Она хотела кино. Он отдыхал рядом с ней, Он видел и чувствовал ее разную, и в общем-то ему было все равно, как и где они были вдвоем, но в кинотеатре случилось то, чего Он не предвидел и не хотел… Кошка отошла от него и царапнула её… Лежа с ней на кровати, Он рассказал ей о своих ощущениях, когда Они рядом. Он рассказал ей, что с самого первого поцелуя хотел её и Он даже рассказал ей, что видел её сквозь иллюзии еще до того, как позвал с собой. Она не знала, что сказать… Она даже не знала можно ли это превратить в шутку или отмолчаться… Она поняла, что где-то ошиблась в нем, но где и когда… И что делать с этим Она тоже пока не знала, ей нужно было время… Он понял это, и они ушли из дома. Там, где Они бродили было много красивых спокойных мест и дорог. Но перед тем как уйти из дома, Она сказала ему: «Мне кажется, что сейчас я знаю о тебе намного меньше, чем раньше…». Он улыбнулся, Он умел улыбаться и ей это нравилось.

В тот вечер Она научилась сидеть на его коленках… В тот вечер Она научилась рассказывать ему почти правду о своих мужчинах. В тот вечер Она заново рассказала про себя, про свою семью и дочку, и про то, что она любит иллюзии и умеет провоцировать… В тот вечер Она была искренней и даже решила, что больше не будет играть с ним, и в этот вечер Она плакала… Немного, но по правде. Он зарывался в ее волосы, вдыхал запах и ему было хорошо. Он слышал ее, он узнавал ее снова, и прислушивался к ощущениям… Она была растеряна, но искренна…  Но Ему показалось, что кошка, которая спала в дальнем углу – ухмыльнулась. Открыв глаза, кошка сладко потянулась, подошла и легонько царапнула ему сначала сердце, а потом душу… Он умел быть спокойным, и Он умел принимать слова, и Он слишком ценил их вечера и сон в обнимку, чтобы показать эмоции. Это был совершенно замечательный вечер, вечер когда Она читала стихи, вечер когда Они танцевали на кровати, вечер когда она читала свои рассказы… Он жадно слушал все эмоции и чувства ее рассказов, Он уже знал о каждом из тех, кто был описан и отношения с кем Она переживала в это вечер заново, Он завидовал им… А Она была настоящей – Она снова прожила свое прошлое, часть из которого Она уже рассказала сегодня…

 Наступившее утро было чудесным, и у них было много планов на сегодня… Он хотел ей показать многое, Он хотел снова слушать и молчать, Она по новому рассказывала многие вещи, и с этого утра Она стала почти настоящей. Он не думал, что не его женщина без макияжа, без укладки и без вечернего платья может быть намного приятнее и роднее, чем с ними. Но Она стала именно такой… Он снова любовался ею, и смотрел на нее по другому… Она стала спокойнее, увереннее в себе и самое главное – Она стала просто девчонкой. В который уже раз, Он подумал, что его Ангелы-хранители наверное выторговали приз для него, а может быть Она - это то, что можно попробовать оставить, задержать, или хотя бы не потерять сразу и быстро… Он ведь не был наивен или безрассуден, и Он точно знал, что Она - не его женщина… Он знал и то, что дружбы между женщиной и мужчиной не бывает, а бывает «еще и дружба». Он хотел ее всю, и другом тоже, но это уже не зависело от него, да и от нее тоже… Что думала об этом Она Он не знал. Точнее, у него были свои убеждения о ее мыслях, и Он даже мог от ее имени назвать как минимум три причины, почему Он и Она не будут близки, или будут близки только в последнюю ночь. И Он даже знал, почему Он должен будет отказаться от этого. Но этот день изменил многое, почти всё. Она заболела… Он провел весь день рядом с ней, оберегая ее от боли, стараясь отдать ей свою теплоту. Он просто был рядом, на расстоянии её протянутой руки, или согревая и убаюкивая её… Иногда Они пили чай, и впервые Он включил телевизор, а Она взяла в руки книгу. Но им оказалось уютнее и нужнее быть вдвоем, даже молча… Он не смотрел телевизор, а Она не читала книгу… И кошка ушла куда-то… Он расслабился совершенно, и перестал ждать или ожидать от нее что-то, правда Он не сказал ей об этом. Она всегда поступала наоборот и очень гордилась тем, что любит поступать не так, как хотелось бы другому. «Это принцип» - сказала Она, и продолжила: «а завтрак я буду готовить, только если он не будет этого от меня ждать… И только своему любимому мужчине». Они уснули как и раньше, обнимая друг друга.. За четыре ночи им это так и не наскучило, Они научились засыпать и просыпаться вдвоем…

А потом наступили последний день и последняя ночь… Это всегда грусть и всегда некоторая растерянность… Ведь когда все закончится, надо возвращаться. Он знал, куда вернется Он, а Она знала, куда вернется Она. Он знал, какая будет его жизнь после возвращения, а Она знала, что будет делать вернувшись, и кто ее будет ждать… Он не знал, что можно сделать, чтобы вернувшись Она не ушла навсегда. Он не верил в слова, и не мог сказать ей об этом. И кроме того, Он знал, что эти слова Она слышит слишком часто. Он очень хотел, чтобы в это день и в эту ночь Она была честной. Он слышал ее эмоции, он старался услышать, что чувствует Она и хотя он не слышал фальши, ему было мало её… Он сделал ей больно. Он даже не звал кошку… Он просто точно знал, что и как ее заденет… Он сделал больно и себе, когда увидел, что Она плачет. Но он услышал ее, когда Она решив развернуться и уйти, заплакала и осталась… А потом Она говорила, говорила, говорила… Он хотел, чтоб Она оставалась такой: настоящей, немного поломанной эмоциями, чувствующей, что Он нужен ей, что Она готова отдавать ему больше чем другим, готовой не проститься с ним сразу по возвращению… Он верил ей…Он позволил себе верить ей, наверное потому, что очень хотел верить. Они сидели в ресторанчике с французским названием, Она была уставшая и спокойная, ей было хорошо и Она не хотела никуда идти… Так Она могла бы сидеть долго, и наверное даже именно с ним, Она тоже в тот момент верила в это. А потом она решила, что слов мало, и к тому же Она не могла не провоцировать мужчину. Глядя ему в глаза, Она сказала: «Пойдем домой, я хочу побыть с тобой»… Он не знал, поверил ли Он ей. Она знала, что Он поверил ей. Они закончили этот последний день и эту последнюю ночь вместе, им было, что сказать друг другу и им было, что подарить друг другу из ощущений…

Возвращаясь оттуда, куда Он ее позвал, каждый думал о том, как это будет – расставание. Он не смог проститься с ней и позвал побыть вместе, пока у нее есть время. Она не смогла сказать, что у нее нет времени и отсрочила расставание. И всё стало началом этого рассказа.

Он и Она… Она и Он, идущие по шумной улице, держась за руки. Они могли бы молчать и им было бы хорошо. Они могли бы не смотреть друг на друга и им было бы хорошо. Они могли бы вообще идти не касаясь друг друга, или идти по разным сторонам улицы и им все равно было бы хорошо… Но они шли рядом, держались за руки, разговаривали и слышали друг друга. Им было хорошо, и вообще они были уже и не Он и Она, а что-то большее, наверное «мы». И Они даже могли бы строить совместные планы, да и кошки уже не было видно два дня… Он уезжал в аэропорт, Она уезжала домой, где ее ждал мужчина. Не зная почему, Он спросил у нее: «Скажи, что ты чувствуешь ко мне?». Он никогда не спрашивал этого ни у кого, Он сам делал выводы, потому, что не верил словам и людям. Он не любил фальшь, она резала его и именно поэтому, Он никогда не спрашивал о чувствах к себе. Но в этот раз, Он верил ей и знал, что Она не солжет – не было для этого причин. Она доверчиво прижалась к нему, и помедлив с ответом сказала: "...Это какая-то удивительная Нежность. Об этом сложно говорить вслух. Тем более что самого главного я все равно тебе не скажу, и ты это знаешь... ". Он уже давно забыл, как внезапно появляются кошки, скребущие душу и какие же острые когти у них… Он умел быть спокойным, Он умел терпеть боль. Он умел быть готовым к любым поворотам в судьбе… Они обнимали друг друга, целовались и больше не говорили. Они уже сказали всё. Она уехала домой, туда, где ее ждали, Он сел в самолет, возвращаясь… На его коленях уютно дремала кошка. Кошка, скребущая душу…»
...

Он хотел, чтобы я его любила. По-настоящему, светло, глубоко и трогательно. Так и случилось спустя какое-то время. Я обнаружила себя в кольце его всесторонней заботы, внимания и ласки – обо мне и о моей семье. Внимание ко всем частям моей жизни поразила меня тогда до глубины души. И… я ничего не была за это ему должна. В нашем расчётливом и прагматичном мире - это большая редкость. Я не должна была подстраивать свою жизнь под него и под его желания, я не обязана была быть кем-то, кроме самой себя. Он просто есть в моей жизни совершенно незримо, и я есть – в его. И все это с видом – «А я тут случайно проходила…». Из чувства восхищения, благодарности, нежности и огромного уважения родилось что-то, что приводило меня в трепет и великую радость при каждом его появлении в моей суматошной жизни. Это был 2010 год, самое начало моей "Москвы" и новой меня. Но что-то остается неизменным, и как правило, этим "что-то" остаются чувства.