про свои глупые и нелепые 19...

Мы познакомились, на первый взгляд, совершенно случайно. На улице. Хотя потом Рик сказал мне, что уже давно на меня засматривался. И между делом собирал информацию о том, кто я такая, чтобы затем предстать передо мной во всей красе. Так оно и получилось. Рик был крайне удивлен тем, что я ничего о нем не слышала и не знаю о его компании, (хотя расстояние между нашими офисами – два этажа!), о его доходах, он решил, что для меня будет важен именно он. И только он.

Он самозабвенно рассказывал мне о периоде становления его фирмы (я уже потом поняла, что это уже империя), давал очень меткие характеристики своим компаньонам, которые своей образностью и остротой неплохо обрисовывали самого рассказчика. …Как-то однажды, Рик со светящейся радостью в глазах сообщил мне, что у него сегодня «день победы»:

- Понимаешь, мне удалось тактично, цивилизованными методами, ненавязчиво объяснить свою правоту одному очень упрямому человеку.

- И чего ты этим добился?

- Купил завод.

Я была поражена. Пять минут назад я хвасталась новоприобретенным серебряным браслетом, а сейчас у меня сложилась очень комичная схема нашего разговора: «Я купила браслет» - «А я купил завод». Потрясающе.....

На другой день у Рика последовала не менее удачная сделка – одна акционерная компания добровольно и безвозмездно согласилась передать свои дела в полное ведение его фирмы. Как он выразился – «Очень удачное приобретение».

Как-то раз, приехав ко мне, Рик осторожно меня спросил: «- Дорогая, у тебя есть время? Мне надо завершить кое-какие дела, мы сейчас поездим с тобой по «точкам», а после – будем совсем свободны. Ты согласна, детка?» - Мне, в свою очередь, очень мало сказало слово «точки», но я так соскучилась по своему возлюбленному, поэтому я сразу согласилась. Когда мы в течение часа объезжали  ЕГО угольные копи, по которым Рик ходил как царь, осматривающий свои владения, мне это сказало о многом. Живя в Кузбассе, это вообще говорит очень о многом. …Горы угля грузили десятками вагонов, а он отдавал распоряжения – «куда – по сколько». Тогда я была настолько очарована лирикой наших отношений, что его доходы меня мало интересовали, по крайней мере – с собой я их мало соотносила.

…Он приезжал сразу после совещания, всегда наглаженный, душистый, в накрахмаленной белоснежной рубашке (я никогда не задавалась вопросом - кто эти рубашки крахмалит). Особого внимания заслуживали запонки Рика, а запонки, надо сказать, у него были великолепные. Жемчуг и синие сапфиры, топазы в червонном золоте, это были роскошные слабости очень богатого, требовательного во всём, знающего себе цену мужчины.   Я гордо прошагивала к его золотистому  «Пежо», в котором теперь пахло только моими духами, и мы ехали ко мне. Однажды Рик приволок целую груду воздушных шаров, которую держала в лапе не меньшая громадина – огромный, но такой трогательный, плюшевый мишка. Разноцветье шаров, этот медведь, ослепительная улыбка Рика – все это казалось сном. Как и наши осенние прогулки за городом, неизменное «Мартини», (я впервые «открыла» для себя «Мартини», и была в полном восторге), его ласковые руки… Что меня больше всего удивляло, так это его руки – они не шарили, не искали, не соблазняли. Они спокойно лежали поверх моих ладоней, очарованных этой спокойной лаской.  Когда мы вместе, глаза его теплы как ни при ком другом. Я видела эти глаза в разговоре с компаньонами – спокойные, в своем самоконтроле теряющие всякий цвет, с поставщиками – это сухой взгляд, сухие интонации, кое-как сохраняющие необходимую долю приветливости. Но его не надо было оттаивать, чтобы увидеть в нем настоящего человека, мужчину, влюбленного мужчину. Времени по пути ко мне для этого хватало. 

Но Рик с самого начала идеализировал меня, он неприкрыто считал меня идеалом, называя меня своим Маленьким Ангелом, потому что «светлость», легкость и радость в наших отношениях другого не предполагала. Для него я была девочкой, сотканной из  света, чьё сознание еще не омрачено реалиями «взрослой» жизни, несмотря на то, что сама я уже считала себя состоявшейся личностью. (Ха-ха!!!) Он просил о полном доверии между нами, принимая за доверие душещипательные признания, клятвы верности и пересказ каждого душевного треволнения. А какие волнения могут быть у Маленького Ангела? Сплошной свет да взмахи крыльев…  Я никак не поддавалась на разговоры о себе, на все его вопросы я отвечала звонким смехом, - он очень любил, когда я смеюсь, и я хорошо знала это.

...Как-то в своих размышлениях вслух, он произнес расхожую фразу, которая именно для него имела профессиональный оттенок: «Все продается, все покупается». На мое лицо неожиданно хлынула краска: я вспомнила себя, то время, когда я деньги мешала с отношениями. Чем толще был кошелек, тем шире я улыбалась. Деньги могли стать побудителями к действию. Но эти «действия» были далеко в прошлом, я сознательно пересмотрела свои взгляды ради себя же самой…, и благодаря этому  я видела перед собой эти ласковые глаза, эти нежные губы, которые целуют только под влиянием чувства, им не была знакома похоть. И сейчас, глядя на этого человека, для которого было счастьем, когда я улыбаюсь, и произнесшего эту фразу «Все продается, все покупается», обжегшую меня стыдом, я невольно отдернула свои руки, вернее – постепенно вынула свою ладонь из его ладони. 

- В чем дело? – он постарался вернуть мои руки, согреть их, так как они стали очень холодны.

- Так… Ничего…

Он посмотрел на меня, словно я его смертельно оскорбила или ударила. Его лицо моментально защелкнулось на все замки, замкнулось и появилось надменно – властное выражение, которое было всего лишь обороной от нахлынувшей на него обиды. «Ребенку не рассказали сказочку до конца…, малыш обиделся и надулся». Что я ему скажу? Как ему объясню? Ведь я для него маленькая славная девочка, пушистый беззащитный котенок, невинное дитя, в своем роде. Никогда ни одно проявление греха или порока он не приплюсует ко мне, потому что я для него изначально и бесконечно чиста. А это обязывает. 

...................................................................................................

Иллюзия Рика состояла в том, что он был убежден, что существуют 19-летние, совершенно беззаботные девочки. … В современном обществе именно деньги дарят беззаботность, и эти деньги надо зарабатывать. Дочка миллионера попадается одна на миллион. Остальные, может, и с крыльями, но ходят по земле. К 19 годам девочки уже умеют разговаривать, а не заглядывать в рот, обожают, но – умело.  Почему я сразу не показала ему себя такой, какая есть? Зачем? Он был так прекрасен, так заботлив, так мил, так неподражаемо уверен… в…правильности, даже – неоспоримости своего мнения обо мне. Так не хочется быть банальной, сказав, что человек видит то, что хочет видеть. Ещё можно сказать, что я пользовалась его неведением истинной меня, но это только если посмотреть на это с сугубо прагматической точки зрения. А если поглубже копнуть, да взглянуть на мои чувства… - Меня зачаровывало то, что в его глазах я именно такая, какой я могла быть в результате беззаботного детства и гладко протекающей юности - котенком с розовым бантиком. А бантики нравились мне всегда.… 

................................................................................................
P.S. В конце концов, я его потеряла. Ему надоело оттаивать мою душу, меня, у него попросту не было на это времени, а те робкие попытки, которые он предпринял тогда в этом направлении, были услышаны, но совершенно не поняты. Кто знает к чему бы привели эти отношения... Может, они действительно привели бы к свадьбе, к жизни с любимым мужчиной, к семье, трем желанным детям, пушистой собаке и дому с камином. ...Не привели бы. Зачем обольщаться? В тот момент жизни я не была готова к чему-то глобальному, хватающему за душу раз и навсегда. Я говорю это затем, что понимая всю свою молодую непроходимую глупость, берущую истоки в полнейшем незнании себя, я не удивляюсь, почему тогда всё "не случилось"... Мне горько за ошибки прошлых лет, но именно они - мой опыт, тот жизненный опыт, который не заменить ничем. Опыт не раз разодранного сердца, в клочья, в кровь, в куски, просто потому что наполовину любить не умею. Опыт, взятый из слов, брошенных как-будто вскользь, и тех поступков, что были сделаны совершенно осознанно. Можно не подсчитывать мои "романы", их было не один и не два, и каждый раз обжигаясь, я говорила себе что "это последний раз. это последний человек, которому я доверяла"; каждый раз, приходя в себя, я все равно продолжала бить ошибками свои коленки и душу. Предел моей боли наступил. Вы сами его видите.